Электронная библиотека

Ивановича Тургенева26 и который, живя вдалеке от всех политических эмиграционных партий, занимался исключительно своею польскою школой. Также видел иногда и Мицкевича 27, которого уважал в прошедшем как великого славянского поэта, но о котором жалел в настоящем как о полуобманутом, полу-же-обманывающем апостоле и про­роке новой нелепой религии и нового мессии. Мицкевич старался обратить меня, потому что по его мнению достаточно было, чтобы один поляк, один русский, один чех, один француз и один жид согласились жить и действовать вместе в духе Товянского 28 для того, чтобы переворотить и спасти мир; поляков у него было довольно, и чехи были, также были и жиды и французы, русского только недоставало; он хотел завербовать меня, но не мог.

Между французами у меня были следующие знакомые28а. Из конституционной партии: Шамболь, редактор "Века"29, Меррюо, редактор "Конституционалиста"30, Эмиль Жирардэн, редактор "Прессы"31, Дюрье, редактор "Французского Курьера"32, экономисты Леон Фоше33, Фредерик Бастиа34 и Воловский35 и пр.

Из партии политических республиканцев: Беранже36, Ламеннэ37, Франсуа, Этьен и Эмануэль Араго38, Марраст39 и Бастид40, редакторы "Насионаля"; из партии демократов: покойный Кавеньяк, брат генерала41, Флокон42 и Луи Блан43, редакторы "Реформы"44, Виктор Консидеран, фурьерист и редактор "Мирной Демократии"45, Паскаль Дюпра, редактор "Независимого Обозрения"46, Феликс Пиа47, негрофил Виктор Шельхер48, профессора Мишле49 и Кинэ50, Прудон, утопист и, несмотря на это, без всякого сомнения один из замечательнейших современных французов51, наконец Жорж Занд52 да еще несколько других, менее известных (В оригинале все эти имена и титулы при них написаны по-французски, причем не всегда правильно. Мы приводим их по-русски).

С одними виделся реже, с другими чаще, не находясь ни с одним в близких отношениях. Посетил также несколько раз в самом начале моего пребывания в Париже фран­цузских увриеров (Рабочих), общество коммунистов и социалистов, не имея впрочем к тому никакого другого побуждения ни цели кроме любопытства; но скоро перестал ходить к ним, во-первых для того, чтобы не обратить на себя внимание французского правительства и не навлечь на себя напрасного гонения, а главное потому, что не находил в посещении сих обществ ни малейшей для себя пользы53. Чаще же всех бывал, -- не говоря о Рейхеле, с которым жил безразлучно, -- бывал чаще у своего старого при­ятеля Гервега, переселившегося также в Париж и занимавшегося в это время почти исключительно естественными науками, и у Николая Ивановича Тургенева: последний живет семейно, далеко от всякого политического движения и, можно сказать, от всякого общества и, сколько я мог по крайней мере заметить, ничего так горячо не желает как прощения и позволения возвратиться в Россию, для того чтобы прожить последние годы на родине, о которой вспоминает с любовью, нередко со слезами54. У него я встречал иногда итальянца графа Мамиани55, бывшего потом папским министром в Риме, и неаполитанского генерала Пепе56 (По-французски в оригинале).

(Отчеркнуто карандашом на полях)

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки